Что считается сексуализированным насилием?
Сексуализированное насилие — это любые сексуальные действия с человеком, который не дает
на них согласия или не в состоянии отказать автору насилия. Согласие на секс не равно отсутствию слова «нет»: оно должно быть активным, осознанным и добровольным.
Сексуализированное насилие над детьми — это вид насилия, при котором взрослый или старший подросток использует ребёнка для сексуальной стимуляции. К формам сексуализированного насилия над ребёнком относятся, в частности, предложение или принуждение ребёнка к сексуальным действиям (вне зависимости от результата), непристойное обнажение с целью удовлетворить собственные сексуальные желания, запугать ребёнка или склонить его к сексуальному контакту, физический сексуальный контакт с ребёнком, использование ребёнка для производства детской порнографии.
Дети и подростки не могут дать осознанное
и добровольное согласие в силу отсутствия жизненного опыта, только начинающей формироваться сексуальности и зависимости
от взрослых. Их легко запугать, обмануть, запутать манипуляциями. Авторы насилия могут осознанно выбирать уязвимых детей и подростков. Одиночество и тоска по любви и принятию могут сделать ребенка более зависимым от внимания
со стороны взрослого, который нередко преподносит сексуальную активность как «особые отношения», подменяя заботу насилием.
Дети не виноваты в совершённом над ними насилии. Мы никогда не используем недопустимую риторику «ты спровоцировал насильника». Вся вина лежит только на людях, которые нарушают границы, запугивают
и эксплуатируют других. Каждая пятая девочка
и каждый седьмой мальчик переживают сексуализированное насилие в детстве.
Сексуализированное насилие в детстве и подростковом возрасте — это не просто использование тела человека, это сильное влияние на его психику. Такие действия подрывают доверие ребенка к миру, наполняет чувствами вины и стыда, ведь нередко для ребенка единственным способом как-то осмыслить происходящее с ним становится самообвинение: «если со мной такое делают, значит, со мной что-то не так».
Переживишие могут годами жить с симптомами ПТСР или КПТСР (комплексного посттравматического стрессового расстройства), а на осознание произошедшего и называние вещей своими именами —
не «странное», а именно насилие — могут уйти годы.
Вопреки распространённой идее о «страшных маньяках с улицы» до 80–90% случаев сексуализированного насилия над детьми и подростками происходит внутри семьи и ближайшего окружения. Кто это делает? Люди вокруг, которые могут выглядеть и вести себя так же, как все. Отчимы, братья, дяди, отцы, друзья и подруги семьи, дети из двора и школы, тренер, учитель, няня.
Мы не можем всегда быть рядом и защитить детей от всех бед, но можем и должны — научить правильному поведению в таких ситуациях. Поэтому нам, взрослым, важно хорошо понимать, что такое сексуализированное насилие, чему обучить ребёнка и как помочь.
Комментарии специалистов
не какой-то неизвестный злодей с улицы, а, наоборот, знакомый
или близкий для ребенка человек. То есть это значимый и статусный
для ребенка человек. И имеющий возможность, не привлекая ничьих подозрений, много времени проводить с ребенком.
к которому относятся изнасилование, прикосновение к половым органам ребенка или просьба, чтобы он сам дотронулся до гениталий взрослого человека. Вторая форма — бесконтактная. Она включает в себя просмотр порнографии, подглядывание, мастурбацию в присутствии ребенка
и другие действия, которые нарушают границы ребенка.
Материалы
Истории
переживших
Татьяна
Цветкова
Татьяна Цветкова
Для маленьких детей весь мир с одной стороны огромный и удивительный. С другой стороны — сужается до родных и близких. И их предательство или неадекватное отношение искажает всю картинку, будто разбитое зеркало. Я пережила инцест в детстве. Это разбило моё зеркало мира.
Юля
Жондарева
Юля Жондарева
Было несколько случаев с моим близким родственником. Меня часто водили в гости к К. (она моя родственница в большей степени) и её мужу Д. Поначалу он развращал меня издалека: у них есть дача, там Д. показывал мне в тайне от К. и бабушки
Юля
Юля
Кто-то может сказать, что «это всего лишь игры детей», ведь уголовный кодекс не назовёт это насилием. Но когда шестилетнюю девочку силой затаскивают в тёмный подвал, запугивают
Ира
Ира
Не могу промолчать насчёт идеи «неблагополучной семьи». Иногда кричать хочется: нет такого понятия! Моя семья была запредельно благополучной. По крайней мере, фасад…
Саша
Саша
О том, что произошло со мной в 5 лет, не знает ни любимый муж, ни мой психиатр. А родители знают. МАМА МНЕ ПОВЕРИЛА. И… решила ничего не делать.
Татьяна
Татьяна
Говорят, что написать о своём горе — лучшая психотерапия. Хорошо жить писателям. Я сейчас тоже поиграю в писателя.
Александр
Александр
Мне было 5 лет, мы бегали со сверстниками по двору и забежали на веранду детского сада, где сидела группа старших подростков. Все разбежались, я остался один среди «старшаков».
Татьяна
Цветкова
Татьяна Цветкова
Для маленьких детей весь мир с одной стороны огромный и удивительный. С другой стороны — сужается до родных и близких. И их предательство или неадекватное отношение искажает всю картинку, будто разбитое зеркало. Я пережила инцест в детстве. Это разбило моё зеркало мира.
Юля
Жондарева
Юля Жондарева
Было несколько случаев с моим близким родственником. Меня часто водили в гости к К. (она моя родственница в большей степени) и её мужу Д. Поначалу он развращал меня издалека: у них есть дача, там Д. показывал мне в тайне от К. и бабушки
Юля
Юля
Кто-то может сказать, что «это всего лишь игры детей», ведь уголовный кодекс не назовёт это насилием. Но когда шестилетнюю девочку силой затаскивают в тёмный подвал, запугивают
Ира
Ира
Не могу промолчать насчёт идеи «неблагополучной семьи». Иногда кричать хочется: нет такого понятия! Моя семья была запредельно благополучной. По крайней мере, фасад…
Саша
Саша
О том, что произошло со мной в 5 лет, не знает ни любимый муж, ни мой психиатр. А родители знают. МАМА МНЕ ПОВЕРИЛА. И… решила ничего не делать.
Татьяна
Татьяна
Говорят, что написать о своём горе — лучшая психотерапия. Хорошо жить писателям. Я сейчас тоже поиграю в писателя.
Александр
Александр
Мне было 5 лет, мы бегали со сверстниками по двору и забежали на веранду детского сада, где сидела группа старших подростков. Все разбежались, я остался один среди «старшаков».