Анна Гаятри

Что самое важное для ребёнка? Любовь и забота, принятие и поддержка. А ещё — безопасность и доверие. Кто может дать ему это? Конечно, самые близкие люди — мама и папа, а также бабушки и дедушки. Но во многих семьях происходят ужасные вещи. За закрытыми дверями внешне благополучных семей совершается насилие. Над детьми издеваются, их унижают, бьют, обесценивают. Происходит сексуализированное насилие.
Дети не могут себя защитить. Они даже не могут никому об этом рассказать. Все душевные раны проносят в сердце через всю свою жизнь. Лишь немногие начинают осознавать, что произошло, и немногие идут к психологу. Об этом ещё пока мало говорят.

О его восприятии жизни в мире родителей-абьюзеров. Пусть моя книжечка — это крошечная капля правды в океане боли. Но если таких капелек будет много, они сольются затем в мощный ручей исцеления. И я очень надеюсь, что начнут происходить чудеса в сердцах тех, кто привёл в этот мир своих детей….

Меня зовут Жанна. Я сама себя так назвала. И неважно, как называла меня мама. Мне не нравилось. То имя причиняло мне боль, как и вся жизнь ДО. Это теперь я могу превращаться в кого угодно. Просто идя по улице.
Я вижу, как голубь взлетает ввысь, и тут же чувствую легкую, но сильную волну воздуха, поддерживающую мои крылья, и воспринимаю мир боковым зрением, в совершенно иных цветах, которые сложно описать человеку.
Мир становится объёмным, искрящимся и стремительно вращающимся, словно гигантский волчок. И я ощущаю странный голод в желудке. Есть, нужно что-то есть. И мой глаз зорко всматривается в карусель веток, листьев, дорог, чтобы выхватить то мельчайшее, что можно клевать и глотать…
А потом я возвращаюсь в себя, чтобы вновь скользнуть в иное тело, в иное сознание. Иногда мне нравится быть собой и смотреть на мир своими глазами. До тех пор, пока я не проваливаюсь в детство, и меня не пронзает боль. Тогда я снова становлюсь пятилетним беспомощным ребёнком, плетясь за вечно спешащей мамой, держась мизинчиком за ее мизинец, в вечном страхе, что пальцы расцепятся, и она умчится, исчезнет, растает среди шумной полноводной реки людей.

Но вот на пути — детский сад или больница, что-то из этих вечных перемен. И отцепиться приходится. И агрессивный мир обрушивается на меня. А мама уходит, убегает, всегда второпях, и радуясь, что исчезла помеха в её бурной головокружительной жизни. Иду по улице.
В ярком плаще. Под светлым весенним дождем. И прикасаюсь взглядом к старой водосточной трубе, из которой ливневыми струями течёт, а точнее — извергается струя воды, словно из пасти чудовища.
И я становлюсь водой, мягкой, сияющей, в мелких солнечных брызгах. Я подставляю руки под жёлоб водосточной трубы, и вода обрушивается в мои ладони леденящим потоком. И вдруг я падаю в собственное тело, и водоворотом меня уносит в ту крошечную комнату, где я нахожусь вдвоём с высоким человеком, который держит в руках карандаш и блокнот и что-то рисует в нём. Не что-то, кого-то. Меня. То и дело он взглядывает на меня. А я сижу, съёживаясь от холода, ведь он снял с меня всю одежду.

Он раздевает меня, как куклу, и усаживает на диван. И я должна сидеть смирно. А потом, отложив свой рисунок, он садится рядом со мной. И его длинные пальцы начинают щекотать меня, и я невольно смеюсь. А он начинает хихикать и прижимается ко мне красными мокрыми губами. А затем расстегивает штаны… И тут — я отделяюсь от собственного тела. Мне шесть лет.
Мой взгляд скользит за окно, там растёт единственное дерево в нашем дворе. И я становлюсь деревом, и ощущаю толстую морщинистую кору на своем маленьком теле. Я больше не чувствую отвратительных поцелуев, от которых меня тошнит. Я больше ничего не чувствую. Только холодный чистый воздух. Только покой и тишину. Это был мой отец. Мой отец. Когда я уже выросла и смогла рассказать обо всем маме, она усмехнулась: «Ничего удивительного. Ты была красивой девочкой. Он был в тебя влюблен. И к тому же, он художник. Они все такие». И я перестала хотеть быть красивой. Я перестала хотеть быть собой. И моя душа продолжила свои странствия, в которые она отправилась уже в детстве.

Мир полон оглушительных звуков — гудки машин, голоса людей, крики птиц. А я хочу тишины. Тишины и покоя. Ноги ведут меня сами. Они идут по знакомой дороге и приводят меня в маленький двор, где растёт единственное дерево. Сильное, с могучими ветвями, устремлёнными в бездонное небо.
Я подхожу к нему и прижимаюсь к мокрой морщинистой коре, сливаясь с ним всем своим существом. И моя душа вдруг принимает странное решение — стать деревом насовсем, навсегда. И больше не возвращаться. Я погружаюсь в безмолвие. Все стихло. Я чувствую толстую кору на своем беспомощном теле. Я начинаю изо всех сил тянуться к свету, солнцу, счастью. Но я вдруг слышу далёкий и приближающийся звон топора.