Юля Кулешова

Я была дошкольницей. В сибирской глубинке умерла мамина бабушка. Мама собиралась быстро съездить похоронить бабушку, но что-то там случилось… Было непросто добраться туда, непросто выбраться — самое начало 90-х. В общем, она исчезла на целый месяц.

Никогда раньше мама не уезжала так далеко и надолго. Было неясно, когда она вернётся, приходили лишь редкие телеграммы «Приеду позже». Когда?! Всё это время я была с отчимом. Все мои бантики в детском саду теперь были кривые, платья — с пятнами, и колготки вечно сползали.

Однажды меня зашла навестить любимая бабушка, мама родного отца. На вопрос, как дела у ребёнка, отчим в сердцах сказал ей: «Это я, я страдаю! Вам не понять, как тяжело так долго без женщины!» Интеллигентная бабушка незаметно поджала губы и лучезарно улыбнулась. От этих слов я почувствовала неясный стыд. В одну из ночей в тот месяц он раздел меня, притащил в свою постель и заставлял трогать член.

Поначалу он развращал меня издалека: у них есть дача, там Д. показывал мне в тайне от К. и бабушки журналы «с голыми тётями». У нас было «тайное место», где он их оставлял. Показывал мне «взрослые фильмы» по телевизору, лежал со мной в обнимку пока не было К. Я не помню сколько мне было лет, но очень яркое воспоминание — как я просила К. не оставлять меня ночью наедине с пьяным Д., но она ушла.

Я пыталась заснуть, а он включил пoрно и трогал меня там, где я не хотела, но не понимала, что я могу сделать в 5-6 лет, оставаясь в одной квартире с пьяным Д. Прошло какое-то время, и вот снова воспоминание. Мне лет 10, я в квартире у своей бабушки, пока её нет дома. Там находится Д. Он показывает мне, как может засунуть в свой анyс крем для рук. Позже он сажает меня к себе на колени и мастурбирует мной. Потом я оказалась в бабушкиной спальне, где взрослый мужчина сделал десятилетней девочке кyннилингус. Я до сих пор не могу это забыть. Д. фотографировал меня голой, пока я спала у них в гостях, эти фотографии я удаляла с его телефона. Надеюсь, их там больше нет.

«Ты не сопротивлялась?» — можете спросить вы. Но как? Взрослый, имеющий надо мной абсолютную власть, говорит что-то делать, и я, как обычно, это делаю. Я чувствовала, что происходит ужасное и стыдное. Он сказал, что я должна молчать, иначе мама убьёт меня за то, какая я мерзкая и плохая. И точно выгонит из дома, и они прекрасно будут жить вдвоём. Конечно, я поверила. С тех пор вечерами он сажал меня на колени, показывал порнофильмы, солидно обсуждая происходящее, размер членов и силиконовых грудей. А ночью снова приходил, трогал меня везде, засовывал в меня пальцы, целовал тело. Мы жили в одной комнате в коммуналке. За стеной была безразличная молодая соседка. Где-то на другом конце космоса — любимая бабушка. А мамы не было нигде.

Мама приехала, но было слишком поздно. Я была напугана, подавлена, связана по рукам угрозами и страхами за своё возможное будущее вне семьи. Всё продолжилось и при маме. У меня нет стройной истории, я просто помню эти вспышки страха, стыда, постоянное ощущение несчастья и изгойства в своей семье. Надежно закрыв задвижку, отчим мыл меня в ванной, подергивая свой член и наглаживая мое тело. Хватал меня в моем закуточке, засовывал в рот язык, распахивал халат с эрегированным членом и вальяжно отходил за пять секунд до появления мамы в комнате, заслышав ее плотные шаги в коридоре.

Если бы она спросила тогда, как так вышло, что я так стройно рассказываю, как «устроена моя пися», и как ей нужно делать приятно. Почему не хочу стоять рядом с отчимом на фотографии. Мама, спроси! Спроси… Они были вместе до моих 12 лет. Мне в общем-то повезло, ведь уже с девяти он рассказывал мне, что у всех девочек есть девственная плева и только кто-то свой должен порвать её, иначе будет слишком больно. Говорил, я должна быть всегда готова к этой ночи.

После развода я молчала об этом ещё 18 лет. Молчала, но всегда помнила. На груди у любимого человека, на сцене, получая премию, попивая зеленый чай с подругой или нанимая сотрудника в компанию, я всегда помнила, какая я жалкая, никчёмная, ненужная и грязная девочка.

Однажды ночью, когда я в миллиардный раз прокручивала чёрные воспоминания, меня прошиб холодный пот: у неё же сейчас маленькая дочка! Наверняка мой отчим, её дядя, приходит к ним в гости. Как же я буду виновата, если с ней произойдет то же самое! Это заставило меня связаться с сестрой.

Было безумно страшно. Все детство он уверял, что мне никто не поверит. Я хотела бы встретиться с ней лично, но, когда начинала говорить, плакала навзрыд со второго слова. Я написала ей сообщение и в слезах, дрожа, отправила. Она сразу ответила, что прочитала и шокирована. Наконец я почувствовала, что мне поверили. Это была моя реабилитация.